Иногда подобные символы являются к человечеству из самой реальности: Наполеон утвердился как олицетворение величия, Моцарт — естественной гениальности, а Сократ — мудрости. Джульетта и Ромео — прости заезженную истину! — тоже сделались символами. Олицетворением любви на века! И вы, оба актера — верней, созданные вами характеры, чувства — стать символами абсолютно обязаны! Сыграть, как сыграли бы Вивьен Ли и молодой Лоуренс Оливье… Еще ошеломительней! И не сыграть — внесу существенную поправку, — а проликовать, прострадать в действительности… Все остальное на экранах уже видали! «Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, — утверждал великий Екклесиаст, — и нет ничего нового под солнцем». Это касается и сценарных сюжетов. Но не их воплощений, которые имеют право быть только и исключительно небывалыми. В противном случае… Ничего противного, однако, в нашей картине не будет!

Бездумно он не поддакивал даже Екклесиасту. Что, конечно, очень мне нравилось…

— В самом деле, — не останавливался Тиран, — внешне все уже было. Сколько любовей попадали под колеса обыденных обстоятельств! Помнишь «Мост Ватерлоо»? Кинотеатрам грозили наводнения… затопления зрительскими слезами. А сюжет-то совершенно нелеп! К этому приходишь «по размышлении здравом», когда сентиментальные эмоции отступают. Ну почему женщина, узнающая, что потеряла жениха на войне, должна, чтобы обрести средства к существованию, отправиться на панель? А не в швейную мастерскую, допустим? Или не няней в госпиталь? Ты представляешь Джульетту (будь она из бедного рода!) на панели после потери Ромео? Ее можно представить себе только в гробу. Так и с вами… Ваши отношения — это безумство шекспировской колоссальности. Но чтобы оно осталось таким и в людской памяти, есть, оказывается, лишь одно средство: скончаться. Вы же продолжаете существовать… Кончина человека особенно потрясает в том случае, если сначала потрясает его жизнь. То же самое и с кончиной любви… Вы обязаны сотрясти ею зрителей. Сотрясти!