— Ты хочешь сказать, что мы не увидимся, пока не решится этот вопрос?

— Увидимся, ma petite, но не сегодня. Я обдумаю нашу ситуацию и к завтрашнему вечеру выберу для нас образ действий.

— Образ действий? А каковы возможности?

— Я не решаюсь говорить.

— Нет уж, черт возьми, Жан-Клод, говори!

Я слегка разозлилась. Но под ложечкой у меня свернулся ком не от злости — от страха.

— Если все обойдется, ты никогда его не узнаешь, этого секрета.

— Но это нечто такое, что совет мог послать убить Малькольма и уничтожить его церковь?

— Я не могу ответить на твои вопросы.

— Не хочешь.

— Нет, ma petite, не могу. Тебе не приходило в голову, что это может быть заговор наших врагов с целью дать им перед вампирским законом повод нас уничтожить?

Вдруг мне стало холодно.

— Нет, я об этом не подумала.

— Подумай теперь, ma petite.

— Ты хочешь сказать, они кого-то прислали, чтобы — если ты мне об этом скажешь, — он, оно или они могли бы нас убить. Ты думаешь, что в совете кто-то поставил на нашу тесную метафизическую связь, которая не даст тебе сохранить от меня что-либо в секрете. А если я его узнаю, то убьют тогда не только Малькольма, но и нас тоже.

— Разумная мысль, ma petite.

— Очень извилистая и коварная мысль.

— Вампиры очень любят мыслить извилисто, ma petite. А насчет коварной — они скорее назвали бы ее остроумной.

— Пусть называют как хотят. А по-моему, так поступают трусы.

— О нет, ma petite. Совсем нам не надо, чтобы кто-нибудь из членов совета посвятил нам все свое внимание в форме вызова мне. Это было бы очень, очень нехорошо.

— Так что? Я сегодня иду на свидание с Натэниелом и делаю вид, что этого разговора не было?

— Нечто вроде этого, ma petite.