— И это так плохо?

— В моей профессии — да.

Я смотрела, как он пытается понять. Он красив, но я могла сейчас смотреть на него без идиотской мины. Придвинулась поближе, ощутила запах нового кожаного пальто. И обняла Натэниела, а он после секундной паузы обнял меня в ответ, и я зарылась лицом в кожу пальто и в него. Сладкий, чистый аромат — а под ним угадывается запах ванили. Я теперь знала, что это не только он, что частично этот сладкий запах создается шампунями и одеколоном, но эти ароматы никогда не ощущались такой соблазнительной ванилью на чьей-нибудь другой коже. Таинственный фокус кожной химии, изменяющей аромат по-настоящему хороших духов.

— Нужно пойти сесть, — шепнул он мне в волосы.

Я отодвинулась, снова хмурясь, встряхнула головой. Мысли прояснились, но не совсем. Тогда я полезла в карман пальто за бархатной сумочкой, открыла ее и вытащила, покопавшись, крестик. Он себе лежал на ладони, серебряный и спокойный. Я наполовину ждала, что он засветится, покажет, что какой-то вампир на меня хочет воздействовать. Но он лежал без малейших признаков жизни.

— Что случилось, Анита? — Теперь у Натэниела был встревоженный вид.

— Кажется, кто-то на меня воздействует.

— Крест не показывает.

— Натэниел, ты неотразим, но настолько забываться на людях — совсем не в моем характере.

— Ты думаешь, это опять Дорогая Мамочка?

Так я прозвала главу совета вампиров, создательницу всей вампирской культуры. В прошлый раз, когда она на меня обратила внимание, крест мне прожег ладонь, и вынимать его пришлось доктору. На ладони навечно остался шрам. До сих пор крест у меня в сумочке или под кроватью не давал ей приблизиться.

— Не знаю, быть может.

— Не так уж много есть вампиров, которые могут пройти через твои парапсихические щиты, — напомнил он.

Я надела цепочку на шею — серебро блеснуло на шелковом свитере.

— Ты уверена, что между тобой и серебром достаточно ткани?