— Элинор и другие вампиры такого не говорили.

— Потому что не имели права.

— Ты хочешь сказать, что если бы они сообщили кому-нибудь, кто убил их мастера, их бы самих убили?

— Да.

— Но это же идиотизм. Они же все это знают!

— Между собой — oui, но для чужих — нет. И когда Арлекин покидает город, секретность вновь начинает действовать.

— То есть сейчас мы можем о нем говорить, но когда все его работники покинут город, о нем запрещено будет даже упоминать?

— Oui.

— Идиотизм.

— Закон.

— Говорила я тебе недавно, что среди вампирских законов есть дурацкие?

— В такой формулировке — никогда.

— Ну так сейчас говорю.

— Езжай домой, ma petite, а еще лучше — приезжай в «Запретный плод». Я тебе больше расскажу об истории Арлекина, когда ты будешь со мной и в безопасности. То есть мы должны быть в безопасности, маска белая. И нам полагается себя вести так, будто все в порядке. Поэтому мне придется доработать эту ночь.

— Ты напитал ardeur, и работу на эту ночь закончил.

— Мне еще нужно руководить представлением и выдавать голос в микрофон.

— Ладно, мы приедем.

— Они идут сюда, — шепнул Натэниел.

Я обернулась — та самая пара, что глазела, теперь шла к нам. С виду ничего опасного, и определенно люди. Я шепнула в телефон:

— Сотрудники Арлекина — все вампиры?

— Насколько я знаю. А что?

— К нам идет пара человек, — ответила я.

— Приезжай, ma petite, и привези Натэниела.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

Он повесил трубку, и я могла теперь рассмотреть пару повнимательнее. Женщина — миниатюрная блондинка. Она хотела к нам подойти, и ей было неловко. Мужчине тоже было неловко — или неприятно.

— Ты Брэндон, — сказала она Натэниелу.