— Правда, — ответил Натэниел.

И наконец заговорил Грег:

— Это был ваш первый раз на сцене?

— Да. — Я думала, как выйти из этого разговора, чтобы это не было грубо. То есть я бы не против нагрубить, но Натэниел не стал бы. Для бизнеса плохо, да и вообще грубость — не его стихия.

— Не было впечатления, что у вас это первый раз.

И тут он на меня наконец посмотрел — таким взглядом, который у незнакомого мужчины видеть не хочется. Слишком много жару, слишком сексуально.

Я посмотрела на Натэниела, и взгляд мой говорил ясно: «Заканчивай этот разговор, а то я его закончу».

Натэниел понял этот взгляд — он достаточно хорошо его знал.

— Рад, что вам понравилось, надеюсь вас обоих завтра увидеть. Хорошего вам вечера.

И он двинулся уходить, я за ним. Грег придвинулся ближе:

— А вы завтра будете?

— Конечно! — улыбнулся Натэниел.

Он мотнул головой:

— Да не вы, она. Как ее зовут?

Я не собиралась называть ему свое имя. Вот не спрашивайте почему, но не собиралась. И снова на выручку пришел Натэниел:

— Ники.

Я глянула на него выразительно, но к паре стояла спиной, и они этого взгляда не увидели.

— Ники? — переспросил Грег.

Натэниел взял меня под руку и повел, балансируя коробкой в другой руке.

— Так ее зовут на сцене.

— Ники будет в клубе?

— Никогда, — ответила я и пошла быстрее.

Натэниел догнал меня. Когда его — то есть наши — фэны остались позади, у него на лице выразился ужас. Ужас перед грядущей ссорой.

5

Не настолько я разозлилась, чтобы не осматриваться на ходу в толпе, но все же пришлось злость в себе давить, чтобы видеть как следует. На самом деле неловкости было больше, чем злости, отчего грядущая ссора обещала быть еще сильнее: я терпеть не могу быть смущенной и стараюсь замаскировать смущение злостью. И тот факт, что я это знаю, никак не отменяет самого факта, что я это делаю. Просто я знаю, почему злюсь.