Я подождала, пока мы дошли до стоянки, и только там спросила:

— Ники? Что это еще за блядское имя?

— Первое, что вспомнилось, — ответил он.

Я отстранилась так резко, что он едва коробку не выронил:

— На сцену я больше никогда не выйду. Поэтому сценический псевдоним мне без надобности.

— Но ты же не хочешь, чтобы угадали твое настоящее имя?

Я нахмурилась:

— Часто бываю в новостях, рано или поздно они догадаются.

— Может быть, но если ты им дашь сценический псевдоним, они его запомнят, и будут считать тебя стриптизеркой, а не федеральным маршалом. Ты и без того дико смущаешься, что детектив Арнет нас тогда видела вместе на сцене.

— Ага. И все жду, что она расскажет всем полицейским, с которыми она и я вместе работаем.

— Но ведь не рассказала? — напомнил он.

Я кивнула.

— Она не может сказать, что видела тебя, не признавшись, что сама там была, и не говоря зачем, — сказал он.

— Копы вполне себе ходят по стриптизам, — возразила я.

— Но она не стриптиз пришла смотреть, она приходила ко мне.

Тут я остановилась. Повернулась. Уставилась:

— В смысле?

— Она пришла в клуб, когда тебя не было. Поскольку ты очень стараешься там не появляться, выбрать время ей было нетрудно. А не могли бы мы продолжить разговор в машине?

Верное замечание. Я открыла машину, мы сели.

— А где вторая машина?

— Мика меня подвез, и машина осталась у него, если понадобится. Я же знал, что ты меня отвезешь.

Тоже верно. Я включила мотор, чтобы запустить отопление — заметила наконец, что прохладно. До тех пор злость поддерживала во мне тепло, несмотря на распахнутое пальто.

— Так как это она приходила к тебе?