Я даже не знала, что на это сказать.

— Я — нет. Злюсь — да. Недоумеваю — бывает. Но чтобы ты мне надоел — нет.

Он улыбнулся, но одними губами.

— Я знаю. И будь я меньше в себе уверен, я бы не вылез ни с какими запросами. Просто переживал бы молча, но раз ты меня любишь — тогда я могу просить того, чего мне хочется.

Если ты меня любишь. Боже ты мой.

— Наверное, действительно люблю, Натэниел, раз не даю тебе за это пенделя под зад.

— За что? За просьбу удовлетворить мой сексуальный голод?

— Перестань, хватит. — Я легла лбом на руль и попыталась подумать. — Можем мы пока оставить эту тему, дать мне подумать?

— Конечно.

Но голос прозвучал обиженно.

— Давно ли у тебя уже созрел этот разговор?

— Я его откладывал до какого-нибудь затишья, пока ты не будешь торчать по пояс в яме с аллигаторами.

— Я всегда в ней.

— Ага, — согласился он.

Я подняла голову и кивнула. Что ж, это честно.

— Я подумаю о твоих словах, и на сегодня это все. О’кей?

— Это чудесно! Нет, серьезно. Я боялся…

Я нахмурилась:

— Ты что, всерьез думал, что я тебя из-за этого брошу?

Он пожал плечами, отводя глаза.

— Ты не любишь требований, Анита. Ни от кого из мужчин твоей жизни.

Я отстегнула ремень безопасности и подвинулась к Натэниелу, повернула его лицом к себе.

— Не могу сказать, что умерла бы от разбитого сердца, но не представляю себе, как бы просыпалась утром, когда тебя нет. Не могу представить себе, что ты не возишься у нас на кухне. Черт, я бы про тебя сказала — «у себя на кухне». Я же там не готовлю.

Он поцеловал меня и отодвинулся с такой улыбкой, от которой все его лицо светилось. Мне эта улыбка очень понравилась.

— У нас на кухне. Никогда раньше у меня не бывало «у нас».

Я его обняла — отчасти потому, что мне хотелось, отчасти чтобы скрыть выражение собственного лица.