Я ему кивнула и пошла за ним к дверям. Натэниел еще не снял пальто и шляпу: он не хотел, чтобы его узнали, и не по одной только причине. Хамством было бы отвлекать публику от выступления Байрона, и «Брэндон» сегодня не работал. Лизандро открыл дверь и пропустил нас.

Когда дверь закрылась, воцарилась благословенная тишина. Звуконепроницаемой эта зона не была, но доносились сюда звуки очень приглушенные. Только сейчас, когда от музыки нас отрезало, я поняла, насколько она была громкой. А может, насколько у меня сегодня нервы разгулялись.

Лизандро провел нас по коридору к двери слева. Кабинет Жан-Клода имел обычный для него черно-белый элегантный вид, даже японская ширма стояла в углу, скрывая гроб, поставленный на всякий случай — нечто вроде вампирского варианта раскладной кровати. Новыми были только диван у стены и ковер. Те, что были, угробили мы с Ашером в сеансе секса, который пошел вразнос. Я тогда в больницу попала.

Лизандро закрыл двери и прислонился к ним.

— Ты остаешься? — спросила я.

Он кивнул:

— Приказ Жан-Клода. Велел снова приставить к тебе телохранителей.

— Когда?

— Несколько минут назад.

— Блин!

— А что, у тебя снова зверь пытался проснуться?

Я покачала головой.

Натэниел поставил коробку на лакированный стол Жан-Клода, снял шляпу и пальто и положил их на кресла перед столом.

— Надо будет завести себе шляпу полегче, если использовать ее для маскировки. Жарко в коже.

Он вытер со лба бисеринки пота.

— А если не просыпался зверь, зачем тебе телохранители? — спросил Лизандро.

Я хотела было ответить, но передумала:

— Я не знаю, насколько Жан-Клод хочет тебя осведомлять. Не знаю даже толком, кому что можно знать.

— О чем именно?

Я пожала плечами:

— Могла бы — сказала бы.

— Если мне из-за тебя погибать, я могу хотя бы узнать причину?