А по утрам он отправлялся на Сорок вторую улицу, в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. В большом читальном зале можно было отдохнуть и даже подремать без опаски попасть в полицию. Ну и, конечно, почитать. Он больше налегал на классику. Первой его "нью-йоркской" книгой был роман Вирджинии Вулф "Между актами". Прочитав предисловие к книге, Джон долго смотрел на портрет писательницы и все никак не мог понять, как эта женщина с пугливыми оленьими глазами могла решиться на страшный поступок - едва закончив рукопись романа, она пошла на реку и утопилась. Ужасно.

   После таких трагедий собственная жизнь казалась ему не такой уж страшной. Мало-помалу он выходил из пике. Работа в "Стаки" и "Харди"* спасли его от окончательной нищеты.

   * ["Стаки" и "Харди" - сеть кафе-закусочных, в которых подается стандартный набор блюд американской кухни ]

   Заимев первые деньги Джон поселился на окраине Лонг-Айленда, в тени Бруклинского моста, где пронзительный холодный ветер дул с Ист-Ривер, а он ходил по набережной, уткнув небритый подбородок в поднятый воротник старенького шерстяного пальто, воображая, что прогуливается в окрестностях сурового замка Эльсинор, и шептал, а иногда выкрикивал: "Be or not be? That is the question!"**, за что прослыл в округе местным сумасшедшим.

   ** [ "Быть или не быть? Вот в чем вопрос" (англ.) - начальные фразы из монолога Гамлета],

   Какое-то время он посещал курсы актерского мастерства, для этого ездил из Бруклина в Квинс на общественном транспорте, мечтая о своей машине. Вскоре один вопрос для него решился: он быстро понял, что курсы - это блажь и актера из него не выйдет.

   Но тяга к культуре у него не угасала. Он активно посещал музеи, картинные галереи, концерты; смотрел фильмы, которые никогда не доберутся до обшарпанных кинотеатриков в его родной городишко.

   В Нью-Йорке у него также практически не было друзей, если не считать знакомых ребят из студии Станислава Камински, преподавателя актерского мастерства, которого звали все Станиславским, за его пристрастие к русской системе.