[*жизнерадостность (фр.)]

   Несмотря на окружающую теплоту, его пробрала холодная дрожь. Что приключилось с его мозгом? Не так ли начинается старческий маразм? Не кончить бы как Рейган. Нет, лучше застрелиться. Впрочем, что это он паникует. В его-то годы думать о старости? О старости будем думать лет через двадцать. Просто он переутомился.

   Успокоившись, Джон решил было, не обратиться ли к доктору Генри Уилсону? Это имя выскочило спонтанно, без каких-либо усилий с его стороны. И о чудо! Едва имя друга промелькнуло в мозгу, так сразу же стена стала рушиться, словно трухлявое дерево. В сознание из каких-то секретных нижних этажей стали прорываться имена и события прошлого. Все это походило на то, когда набираешь пароль на компьютере и, если он правильный, то тебе открывается доступ к информации.

   Ну что ж, тогда не будем терять время! Непроизвольно набрав в грудь воздуха, он нырнул мыслью далеко в глубину прошлого. Очень смутно, почти как сновидение, внутренним зрением он увидел свою прежнюю жизнь в Нью-Йорке. До того, как стал известным писателем, когда он был молод и никому, по сути, не нужным. Но по-прежнему некие барьеры еще мешали увидеть целостную картину. По-прежнему это были еще какие-то обрывки, фрагменты мозаики, каковые фрагменты еще предстояло собрать в единую без изъянов картину.

   Почему-то на память приходили лишь хмурые дни с дождями и даже снегом. А ведь в Нью-Йорке летом бывает дикая жара, когда мальчишки открывают пожарные колонки и прыгают в сильный ледяных струях, гортанно орут и обливают прохожих (как в какой-нибудь Камбодже под Новый год), пока не приедут пожарные и не разгонят озорников. Ну вот, жарой в Нью-Йорке заполнили еще один квадратик.