"Дурдом какой-то", — подумал он, стараясь разобраться в этом хаосе беспорядочно наставленных ширм.

Он откинул одну из ширм и сразу же уперся в женские голые тела. Вопреки всему девчонки не закричали и не завизжали.

— Здравствуйте, — очень вежливо сказала самая ближняя девушка и очень очаровательно ему улыбнулась. — Заходите пожалуйста.

— Да нет, что вы, — пробормотал он глупо. — Как-нибудь в другой раз.

В узком проходе между серыми ширмами Максим столкнулся со здоровым мужиком в потной и засаленной фуфайке, над левым карманом которого грязными когда-то белыми нитками было коряво вышито — Люцифер. Вокруг него столпился грустно-покорный народ.

— Палехин, — сказал он радостно, как старому знакомому. — Ты с нами идешь.

— А ты это точно знаешь? — не удивляясь, что его окликнули по фамилии, спросил Максим.

— На все сто, — сказал тот и противно подмигнул.

Они выстроились цепочкой друг за другом и пошли за мужиком.

Навстречу появилась другая цепочка, впереди которой шел забавный толстый мужичонка в белой простыне. Над головой у него, закрепленный на проволочке, покачивался картонный нимб желтого цвета.

Максим шел последним и сам неожиданно для себя пристроился к этой группе.

Прошли мимо длинных рядов умывальников и вышли в другой огромный зал, весь заставленный ровными рядами кроватей, аккуратно застеленными ярко белыми, хорошо наглаженными простынями. Справа на стульчике сидела толстая добродушная нянечка в белом халате.

А где-то высоко в небе огромные расплывчатые головы врачей тихо переговаривались между собой — Пульс? — Нет пульса.

— Ну что, — ласковым тихим голосом сказал толстячек няне. — Принимай, Матреновна, пополнение. — После чего он повернулся и важно удалился.

Нянечка оглядела их добрыми предобрыми глазами, близоруко щурясь.