В своих конвоирах он с трудом узнал своих недавних знакомых, только тогда они были более чем легко одеты, глаза их сумасшедше сверкали и они… А как они смеялись!.. Да что теперь вспоминать.

— Привет, девчонки, — прошептал он.

Они промолчали.

— Не узнаете что ли?

— Узнаем, — чуть слышно и как бы нехотя ответила одна из них.

— Так может это… — замялся он, — в сторону отойдем.

Девушки неожиданно засмеялись.

— Все, голубок, отстрелялся, — недобро сказала одна, а вторая серьезно добавила:

— Со своими здесь нельзя.

— Почему это? — удивился он.

Но тут из-за поворота выскочили двое по пояс раздетых мужиков, тащивших тяжелый бидон с надписью — "масло" и девушки замолчали.

— Со своими, — снисходительно принялась объяснять первая, когда шум от бидона стих вдали, — это серьезное производственное нарушение, и карается оно со всей строгостью. А с чужими — это просто пикантная история, к тому же часто поощряемая начальством.

— Да? — произнес он. — А наверху все иначе.

— Ну конечно, — в один голос возмутились девчонки. — Недавно вон от шефа троих в белых простынках вели тайными тропами, чтобы их охрана не засекла.

— Ну и как? — поинтересовался Максим.

— Засекли, сволочи, — обиженно высказала светленькая.

Суровый, толстый, так же по пояс раздетый мужик принял его в темной подсобке.

— Новенький, — неодобрительно сказал он. — Сегодня пойдешь в наряд на уголь. — И он протянул ему пару верхонок.

— Кругом сплошной бардак, — недовольно ворчал напарник. — Пишут — масло, а привозят уголь. А недавно с одним случай произошел — ему на сковороде процедуры принимать предписано было, а он три календарных года в подсобниках ходил, в старшие стал выдвигаться. Случайно разоблачили. — И он махнул рукой. — Бардак — он и в Африке бардак.