Кто-то куда-то торопился, кто-то, словно вспомнив что-то, вдруг резко менял маршрут своего движения. А где-то ближе к середине зала небольшая группка людей с озабоченными лицами о чем-то молча разговаривала. И глянув на них вдруг сильно сдавило его сердце в ужасной тревоге — Что-то случилось с Олей — подсказала ему его душа. И он быстрым шагом направился к ним, невежливо отталкивая попадающихся на его пути.

Эти люди стояли у большого монохромного экрана, где на черном фоне схематичными зелеными линиями была нарисована, как он понял, большая подводная лодка в продольном разрезе.

Вдруг изображение дернулось, нос лодки задрался резко вверх.

— Вот-вот, — тревожно заговорил единственный сидевший перед пультом молодой человек, похожий на профессора. И по его тону Максим понял — лодка гибнет, и все уже давно смирились с этой потерей. И ему стало жаль этот одиноко затерявшийся где-то в огромных глубинах океана кораблик, брошенный всеми и оставленный погибать в полном одиночестве.

На экране изображение лодки снова резко дернулось — задралась корма и само изображение стало резко вибрировать и расплываться.

— Когда следующая отправка? — вполголоса поинтересовался профессор у стоявшего рядом с Максимом молодого человека.

— Через пять минут из шлюзовой камеры.

— А стоит ли? — скептически-усталым голосом сказал профессор.

Молодой человек только пожал плечами.

И тут вдруг в голове Максима что-то взорвалось — Да ведь там же Оля!!! — И он резко дернул соседа за рукав:

— Где? Где шлюзовая камера?

Молодой человек, нисколько не удивившись и не возмутившись, вяло махнул рукой, показывая направление.

— Вам это ничего не даст, — устало сказал он в спину Максиму.

Внутри лодки было безлюдно. Где-то в глубине надсадно ревел двигатель, пытаясь пробить многотонную толщу воды. Корпус заметно вибрировал и резко бросало вверх и вниз, как (словно) самолет на воздушных ямах.