— Да доберусь как-нибудь, — наконец-то подал он голос. — А вы не подскажете, где мне выходить? Я впервые тут, плохо ориентируюсь…

— Я покажу, где, — вмешалась вдруг Даша. — Я тоже там выхожу.

Ольга помолчала, мучительно собираясь с какими-то своими мыслями. Потом вдруг сказала, не глядя на Максима:

— А переночевать вы можете у меня. — И добавила еще более тихо, — Я одна живу.

Оля совсем убрала глаза. Щеки ее зарумянились, или это закат дал такой отблеск? Максим тоже покраснел. Даша усмехнулась.

И дальше ехали молча.

— "Потусторонняя", — неожиданно объявил водитель остановку.

Странно, подумал Максим, до этого динамик всю дорогу молчал.

— Наша, — сказала, улыбаясь, черненькая. — Выходим.

А Оля как-то задумчиво-грустно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Вышли. Кроме них здесь сошли еще двое.

Девушки обе были в коротком. Темные колготки. Он избегал смотреть на их вызывающе открытые ноги.

В стороне, слева, метрах в трехстах, виднелся дом, обыкновенный, панельный, девятиэтажный. Больше вокруг ничего не было — сплошной пустырь — ни тротуаров, ни тропинок, ни деревьев — только далеко вдали что-то темнело. Фонарей не было тоже. Но неприятный красноватый свет заката еще освещал землю.

Темные пустые глазницы окон создавали ощущение какой-то запущенности и заброшенности. И вообще, от всего этого ландшафта веяло нежилой не уютностью. Максим еще раз более внимательно посмотрел на окна — все они были темны, нигде не было видно занавесок или каких-либо других предметов. Он поежился — было как-то не по себе.

— Пойдем.

Максим почему-то вздрогнул от Дашиного голоса и посмотрел на нее. Ольга странно улыбалась и эта ее улыбка поразила его больше всего — он еще не видел ее улыбки. Глаза ее блестели, как у кошки, и темные волосы казались черными, как смоль, с пурпурным отливом.