Весь мир был окрашен в красное. Все остальное было черное. Черная одежда и красные лица и руки, красные белки глаз и черные смоляные зрачки.

Он шел рядом с девушками. Молчали. Всю дорогу он боролся с желанием взглянуть на Ольгу, чтобы не показаться невоспитанным.

Странный дом. Кругом пустырь. Пусто. Все окна закрыты и отсвечивают красным. Непонятно, есть ли за ними хоть какая-то жизнь.

Они зашли в темный подъезд. Стали подниматься по какой-то узкой винтовой лестнице. Он глупо смотрел на фигуру идущей впереди в полуметре Оли, ее талию, бедра, и ни как не мог понять — сон это или явь. Мысли текли вяло, инертно, словно пурпурно-красным киселем заполнились мозги.

Долго шли какими-то коридорами — одинокие шаги гулко звучали в бесконечной пустоте, — куда-то сворачивали, и снова шли по прямому коридору, конец которого терялся где-то вдали, в красном полумраке.

— Вот мы и пришли.

От неожиданности он вздрогнул и огляделся. Опять коридор, — справа — длинная галерея окон, слева — дверей.

— Спасибо, — замявшись, сказал он молчаливо стоявшим девушкам. — В какую дверь мне стучаться?

Вопрос повис в воздухе. Девушки молчали и не шевелились, словно что-то обдумывали. Даша смотрела в окно, за которым, кстати, было много каменных домов, плотно прижавшихся друг к другу, черепичных крыш, каменных мостовых, — все, правда, было одинакового — красно-черного цвета; — но это его уже не удивляло; а Оля вообще никуда не смотрела.

Потоптавшись и не получив ответа, он неуверенно подошел к ближайшей двери, надеясь на ней хоть что-то увидеть.

— Дело в том, что это моя квартира, — услышал он вдруг за спиной бесцветный голос Оли, — т. е., совсем без каких-либо оттенков.

Обернулся. Девушки поз не сменили.

— Ваша знакомая живет совсем в другом месте, — не шевеля губами произнесла Даша.

— Входите. — Это уже опять Оля.

И она шагнула первой. Но дверь распахнулась раньше ее движения. Даша вошла в другую дверь.