В кои-то веки нашелся человек, который отнесся к нему с искренним сочувствием, ибо понял, какие мучительные мысли терзают его мозг, а он его отверг, хотя очень хорошо чувствовал, что только одному на тысячи, такому, как этот маленький доктор, мог бы излить свою душу. Почему же он так резко отклонил любезное предложение доктора Хэнкока? Ну конечно, потому, что он — угадал его ужасный секрет. Но как, когда он выдал себя?

И вновь нескончаемый хоровод бегущих по кругу мыслей; вконец измученный Лидалл застонал. Он найти людей, друзей, кого-то, с кем можно поговорить. «Клуб…» — пронеслось в его помраченном сознании. Нет, это невозможно. Все члены клуба сговорились против него. По этой же причине он перестал бывать в своих излюбленных местах отдыха: в ресторанах, где просиживал раньше вечерами напролет в полном одиночестве, в музыкальных салонах, в которых порой пытался забыться, даже стал избегать любимых улиц — еще бы, ведь его там знал каждый встречный.

Проходя по мосту над Серпентином,

— Как вы считаете, в Серпентине есть рыба? — обратился он к человеку, стоявшему чуть поодаль и всем своим видом напоминавшему клерка.

Они немного поговорили, потом собеседник Лидалла продолжил свой путь, то и дело оглядываясь на грустного человека, заговорившего с ним.

«Смешно! Несмотря на все наши научные достижения, мы не можем жить под водой, как рыбы», — размышлял Лидалл, прохаживаясь вдоль берега. Он видел, как утиная стая, едва различимая на фоне вечерних сумерек, с тихим, печальным плеском села на воду рядом с поросшим кустами островом. «А может, мы так возгордились своими техническими достижениями, что попросту разучились летать…» Нет, эти наивные попытки убежать от себя никогда ни к чему не приводили — другая, всевидящая и всезнающая его часть наблюдала за ними и снисходительно усмехалась.