Скалли перевела взгляд на извлеченные из «поляроида» карточки — и не смогла сдержать возглас изумления. Фотографии действительно проявлялись. И на каждой из них проступало одно и то же изображение — распяленное в крике ужаса женское лицо.

— Боже мой! Но ведь это та самая фотография из аптеки!

Молдер достал из кармана фотокарточку, сделанную аптекарем Бакстером, и положил на стол рядом с остальными. Различий действительно не было.

— Странно. — Призрак и в самом деле был слегка озадачен. Судя по всему, он ожидал чего-то другого. — Значит, эмоции преступника были настолько сильны, что не просто подавили ощущения всех остальных, но и сумели дать эффект последействия — как послесвечение в люминофоре электронно-лучевой трубки…

Скалли почувствовала, что опять не поспевает за мыслью Молдера.

— Ты хочешь сказать, что похититель Мэри Лафайет был здесь?

Молдер с удивлением воззрился на нее:

— Знаешь, а такая мысль мне в голову почему-то не приходила… — он обернулся к окну, некоторое время внимательно его рассматривал, а потом шагнул к подоконнику и раздвинул шторы. За окном был запущенный сад, сквозь ветви деревьев практически ничего нельзя было разглядеть.

— Ну, конечно же! — Молдер просиял. — Похититель должен был подойти к самому окну. Очевидно, он долго стоял вот здесь, совершенно не опасаясь, что его увидят — судя по всему, шторы на окне постоянно держали задернутыми. А даже если нет, то из окна трудно разглядеть человеческую фигуру среди ветвей, особенно ночью. Не исключено, что похититель приходил сюда не один раз. Очевидно, он был очень сильным эмпатом. Чаще всего такой уровень эмпатии бывает у сумасшедших…

Скалли очень хотелось спросить — а какой уровень эмпатии у самого Молдера. Усилием воли она подавила в себе это желание.

— Значит, ты думаешь, что пленка всего лишь зафиксировала сохранившиеся в этом месте фантазии убийцы-маньяка, долгое время следившего за своей жертвой? — спросилаона.