Байкер-скороход ждал его в соседнем переулке.

Ни слова не говоря, Челобитных пристроился сзади, и мотоцикл рванул вперед.

Домчались минут за пять, и скороход вполне оправдал свое звание, вернее, продемонстрировал прекрасные ходовые качества собственного мотоцикла. Правил дорожного движения для него не существовало. Временами он даже поднимал своего механического коня на дыбы, словно и не вез пассажира, и протодьякону тогда оставалось лишь крепче держаться за его мощный торс.

Местное отделение Инквизиции обосновалось на монастырском подворье, в невзрачном двухэтажном кирпичном строении. Здание было старинным, но дверь - как в современном офисе, да еще и камера наружного наблюдения, причем все это оборудовано неприметно, чтобы не бросалось в глаза.

Мотоцикл резко затормозил возле чугунной ограды.

- А если собьешь кого? - спросил Челобитных, слезая. - А ну как загребут обоих в ментовку? Ты сам-то понимаешь, чт? есть Единица? Времени сколько потерять можно!

Скороход фыркнул, нажал на газ, и через секунду его уже не было. Пантелеймон покачал головой и лишь сотворил ему вослед крестное знамение.

Сам ведь был когда-то таким.

Он быстро пересек двор, нажал кнопку вызова - именно кнопку, а не какой-нибудь там звонок. В ответ - ни звука. Протодьякон терпеливо ждал. Наконец внутри двери что-то зажужжало, и Челобитных потянул ее на себя. Вошел внутрь, в тесноватый «предбанник»; дверь плавно и бесшумно, сама собой, затворилась за ним.

В «предбаннике» ему пришлось постоять еще перед одной, точно такой же дверью и дождаться, когда загорится зеленый индикатор. Тогда Пантелеймон приложил к панели ладонь и впился глазом в «глазок», считывавший информацию с сетчатки.