— Ты нарушаешь закон, — сказала она ему.

— Кто-то этим утром не в настроении?

— Лобовое стекло чистое. Это вымогательство.

— Я прошу два бакса за то, что протру его.

— Я советую тебе отойти от автомобиля.

Паренек поднял грязную тряпку, собираясь вымазать лобовое стекло.

— Два бакса за протирку, три — за то, чтобы не протирать. Большинство, как мужчин, так и женщин, выбирают второй вариант.

Карсон отстегнула ремень безопасности.

— Я попросила тебя отойти от автомобиля.

Вместо того, чтобы отступить на шаг, человек-шрам всунулся в окно дверцы водителя, так что их лица разделяли теперь считаные дюймы. В дыхании чувствовался сладковатый запах травки и тошнотворный — больных десен.

— Дай мне три бакса, номер твоего домашнего телефона, извинись, и, возможно, твоя мордашка останется такой же красивой.

Карсон схватила подонка за левое ухо, крутанула его достаточно сильно, чтобы услышать, как треснул хрящ, ударила головой о стойку дверцы. В раздавшемся вопле было куда меньше от волка, чем от младенца.

Она отпустила его ухо и одновременно распахнула дверцу седана с такой силой, что сшибла парня со шрамом с ног.

Падая, он достаточно сильно ударился затылком о мостовую, чтобы перед глазами засверкали звезды. Она же поставила ногу ему на промежность и как следует придавила. Он дернулся, но тут же затих, опасаясь, что она превратит его сокровища в пасту.

Показывая ему полицейское удостоверение, она процедила: «Мой номер — девять-один-один».

Четверо сообщников человека-шрама настороженно застыли между взятыми в заложники автомобилями. Смотрели на своего главаря и на нее, потрясенные, разозлившиеся, но при этом едва скрывающие улыбку. Парень, что оказался под ее ногой, был, конечно, членом банды, а унижение, которому подвергался член банды, унижало всю банду, пусть даже они и считали, что он слишком уж задается.