У нее было время, тем более что над скалами и простирающимися как море дюнами разразилась песчаная буря. Она могла бы съесть несколько засохших фруктов и попить из стоящих в стороне глиняных чаш воды — воспользоваться тем, что было принесено ему. Она ждала бы и ждала, и ушла бы только после того, как он обратился бы к ней. Поговорил бы с нею.

Гудение ветра в скалах стало еще громче, и она начала ощущать в этих звуках определенную красоту, чистоту тонов, отсутствующую в звучании гобоя, которому она внимала так часто. Буря разразилась, скоро у нее уже не осталось в этом никаких сомнений, и она подумала о своих спутниках в лагере среди дюн, вспомнила даже о верблюдах, которые теперь боязливо жались друг к другу, словно испуганные котята.

Прошло уже несколько часов, снова и снова заговаривала она с ним, сначала мягко и прочувствованно, затем резко, даже агрессивно. И все же только тогда, когда она наклонилась вперед и приблизилась своими губами вплотную к его рту, не целуя его, но достаточно близко, чтобы позволить ему почувствовать ее близость, ее тепло, ее женственность, ей показалось, что дух его жизни проснулся. Его губы едва заметно приоткрылись, и ей почудилось, что она слышит, как рвется высохшая кожа.

— Все напрасно, — прошептал он ломающимся голосом. Его глаза оставались закрытыми. — Никакого движения, никакой еды, никакого питья. Я делал все, чтобы быть готовым к этому мгновению. И все же ты перехитрила меня.

Она хотела возразить ему, но он перебил ее.

— Ты — смерть, — проговорил он беззвучно. — Я всегда знал, что ты придешь.

Часть первая Семья Каскаденов

Глава 1

3 года тому назад — июнь 1903 года

В раннем тумане, тянувшемся с моря, портовый город Свакопмунд больше был похож на лагерь бедуинов, чем на одну из самых больших немецких баз на территории Африки. Капитан трансатлантического парохода назвал его портовым городом, но тотчас добавил, что в Свакопмунде, собственно говоря, нет ничего, что позволяло бы считать его портом.