Мертвец сидел, скрестив ноги, повернув в сторону входа лицо с запавшими щеками, костлявые руки были согнуты в локтях. Спина мертвеца была выпрямлена, что придавало ему гордый и праведный вид, хотя он сам, определенно, невысоко ценил эти качества. Его глаза были закрыты, и его действительно можно было посчитать мертвым — даже мумифицированным, — если бы не еле заметное движение его грудной клетки, свидетельствующее о том, что он дышал.

Она остановилась, когда увидела его, и ее желудок скрутила судорога. Она узнала бы его тотчас, даже если бы он изменился еще больше. Его тело было сухим и хрупким, кожа — высохшей и выдубленной ветрами, но она не сомневалась в том, что это он. То, на что она надеялась, все эти месяцы и чего опасалась, свершилось. Она достигла своей цели.

Она преодолела свою робость и склонилась над ним.

— Я здесь, — проговорила она, не беспомощно и смущенно, а достойно и спокойно. Она была уверена, что он узнал ее голос.

Мертвец не двигался. Его глаза оставались закрытыми, высушенные губы — твердо сжатыми. Он не вздрогнул от неожиданности, не сделал ни единого движения, его веки не дрогнули. Но он дышал. Или она это только воображала? Нет, определенно нет.

Она попыталась протянуть руку и положить ее на его впалую грудь, но страх ощутить его кожу холодной и бескровной удержал ее. Кроме того, она почувствовала уважение перед его решением существовать в полном одиночестве. Он не хотел, чтобы кто-нибудь касался его, даже она. Он сделал свой выбор, так же как и она свой.

— Ты не хочешь поговорить со мной? — спросила она тихо, словно в темных углах пещеры могли находиться существа, которых она не хотела бы вспугнуть.

Другие люди, приходившие сюда в течение долгого времени, не знали, кем он был и откуда прибыл, они также пытались говорить с ним. Некоторые пытались его развеселить, другие умоляли, но никому он не дал ответа.

— У меня есть время, — сказала она, села на землю напротив него и скрестила ноги так, что в результате оказалась сидящей перед ним, как отражение в зеркале.