Маша бежала вперед, не разбирая дороги, и не задумываясь более о том, в какой стороне берег. Лед за ней больше не скрипел — теперь он содрогался от гигантских прыжков настигавшего ее зверя, а порывы ветра приносили с собой тошнотворный запах тухлых яиц. Чудовище настигало ее — легкие шлепки огромного тела по льду раздавались все ближе и ближе… Маша резко свернула в сторону, и когтистая лапа ударилась об лед там, где только что была ее нога! Зверь был совсем рядом!
— Оставь меня в покое! — прокричала она в буран, и увидев надвигавшуюся на нее громадную тень пригнулась, и снова повернула на девяносто градусов — раздосадованный рев монстра возвестил о том, что он почти настиг свою жертву, но вновь промахнулся.
Из глаз бежали слезы, застилая поле зрения, которое, впрочем, и так сократилось до нуля из-за бьющего в лицо снега. Спасенья не было. В любом случае, чудовище, чувствовавшее себя в таких условиях как рыба в воде (да и не было ли оно в самом деле рыбой?), настигнет ее в любом случае. Зверь снова приближался — Маша слышала его грузный топот. Огромная тень снова возникла из нескончаемого белого танца снежинок и, обдав запахом сероводорода, пронеслась мимо, когда она припала к земле, спасаясь от нацеленного в голову удара. Маша попыталась подняться, но сильный ветер обнажил предательский лед — ноги ее разъехались в разные стороны, и с протяжным криком отчаянья она повалилась на ледовую корку. Зверь был где-то рядом — Маша не видела его сквозь пелену бурана, но знала это. Видя, что жертва больше не может спасаться бегством, он выжидал, обдумывая, быть может, как лучше нанести смертельный удар.