— Возможно, вы и правы. Но эти моменты крайне редки, а ведь есть еще и муки возвышенной мысли, воплощенной в слове так коряво, что этого постыдилась бы и «Газета для семейного чтения». К примеру, позапрошлой ночью я был счастлив в течение двух часов; я лежал и наслаждался своими видениями. По что было утром!
— О чем же вы думали?
— Моя идея казалась мне изумительной: я думал о Бальзаке и «Человеческой комедии», о Золя и семье Ружон-Макар. И тут мне пришло в голову, что я мог бы написать историю улицы. Каждому дому должна быть посвящена книга. Я отчетливо представил себе улицу, увидел каждый ее дом с его психологией и физиологией так отчетливо, словно сто история была написана словами; маленькая улочка предстала передо мной в своем подлинном обличий — места, которое я знаю и которое исходил вдоль и поперек. Что-то около двадцати домов, процветающих и бедных; кусты сирени в лиловых цветах. И в то же время это был символ, via dolorosa (скорбный путь, лат.) оправдавшихся и рухнувших надежд, долгих лет монотонного существования, скудных радостей и бед: скрытых от глаз трагедии. На двери одного из этих домов мне пригрезился красный след крови, а за окном — две бледные качающиеся тени, еле заметные на занавеске. Это были мужчина и женщина, висящие на веревках в глубине вульгарной гостиной, освещенной газовым рожком. Вот что мерещилось мне, но как только перо коснулось бумаги, все это куда-то улетучилось.
— Да, — сказал Дайсон, — я понимаю, о чем вы говорите. Я завидую тем мукам, которые вы испытываете, пытаясь сделать видение реальным, и представляю себе день. когда вы увидите на своей книжной полке двадцать прекрасно изданных книг — завершенную и напечатанную серию. Я бы советовал использовать для переплета твердый пергамент с золотыми буквами. Это единственная обложка, достойная хорошей книги. Когда я гляжу в окно какого-нибудь дорогого магазина и вижу переплеты из тисненого сафьяна с их тщательной отделкой и изысканным контрастом красного и зеленого, я говорю себе: «Это не книги, a bibelots.(безделушки, фр.)» Книга, переплетенная таким образом, подобна готической скульптуре, задрапированной в парчу.