По документам мы установили, что это груз для Коста-Рики. Но по тем же документам ящиков числилось не семнадцать, а двадцать. Где же остальные? Достаточно было хорошенько осмотреть трюм, чтобы стало ясно, что три ящика, первоначально заложенные остальными, были потом извлечены. Было видно, что некоторые верхние ящики отодвинуты и опрокинуты, а между нижними ящиками осталось пустое пространство, где стояли эти три… Разве не странно: люди терпят бедствие, но они бросают свои ценности, чтобы тратить время на отгрузку трех тяжелых ящиков с деталями машин!.. И тащат их на себе в шлюпки?.. Нет, как хотите, а мне эта история не по нутру. И я не собираюсь закрывать дело. Так что и к вам нижайшая просьба: будете гулять, или кататься — посматривайте вокруг, не принесло ли чего на берег. Всякое может случиться… А если вдруг что-то найдете, дайте мне знать, я вам буду весьма благодарен.

Инспектор выпил с нами кофе, отдал должное пирожкам и отправился в темную августовскую ночь. Было уже довольно поздно, за плечами остался напряженный день, мне хотелось спать. Большую парафиновую лампу погасили, и темнота, скрывавшаяся до поры по углам, вдруг подступила вплотную к телу. По стенам заплясали подвижные черные тени, отбрасываемые трепещущим пламенем свечей. В сопровождении трясущейся от страха Мари я проверил, хорошо ли заперта входная дверь, и все вчетвером мы отправились по скрипучей лестнице на второй этаж.

Мари, разумеется, боялась спать одна в комнате, и мы решили устроить обеих женщин на ночевку в большой угловой комнате, а сами, демонстрируя мужественную невозмутимость, почетным караулом разошлись по отдельным «спальням», прилегавшим с двух краев к угловой. Я пожелал Арне сладких сновидений и осмотрелся. Высокая кровать с пологом, выцветшие гравюры на стенах, модель небольшого военного корабля с пушечкой на носу — ничего сверхъестественного. И все же, залезая под одеяло, показавшееся ледяным, я, говоря откровенно, долго не мог унять противную зябкую дрожь.