Она сразу тащила его в постель. Сама виновата. Но когда Магда смотрит на Конрада, ей хочется только одного… Нет, еще ей хочется, чтобы Конрад полюбил ее и любил вечно, но раз это невозможно — то пусть хотя бы приласкает и подарит ей наслаждение. Так Магда думала на каждом их свидании. И никогда не говорила с Конрадом о том, что может быть для него важно, раз он так волнуется и так сверкает глазами. Если бы только Магда могла дотянуться до мыслей и чувств Конрада! Но приходилось довольствоваться только его телом. Конечно, она была очень даже не против, но она хотела бы заполучить все, все: тело, душу, мысли любимого. Она так жадно слушала его, когда он снисходил до бесед с ней. К сожалению, Конрад не хотел говорить о своем интересе к эксперименту. Вот о Лизелотте хотел говорить — и говорил часами, разрывая сердце Магды на куски.

— Так как же, дядя Отто? Живым или бессмертным? — выспрашивал Конрад, вонзившись глазами в профессора фон Шлипфена.

Отто открыл рот, желая что-то ответить, но его перебил доктор Гисслер, снова постучав по столу:

— Господа! Фрау фон Шелль! Профессор, полковник… Прошу вас, покончим с этой болтовней. Вот список того, что нам следует получить от правительства: серебро, подопытный материал и добровольцы. Дети и добровольцы должны быть здоровы.

— Помилуйте, какое здоровье после концлагеря?! Тем более — у детей? — удивился Август фон Шлипфен.

— Значит, отберете самых красивых и самых выносливых. И хватит на сегодня.

Доктор Гисслер поднялся, и вышел из библиотеки, подавая пример остальным.

Отто фон Шлипфен схватил со стола листок с записями, сделанными доктором Гисслером, быстро пробежал глазами и пренебрежительно отбросил.

За ним направился к двери Конрад.

4

Август фон Шлипфен смотрел на Магду с вызовом и соблазнительной, как ему казалось, ухмылочкой. Но Магда прошла мимо него с деланным безразличием на лице. Что он вообразил? Краснорожий, пузатый, да еще этот нос, как у морского слона, а уши… Огромные и мясистые.