Что же, уходите, уходите прочь, вы, испуганные кролики в лесу. Бегите, ощущая за спиной дыхание дракона. Не вам опускаться в его багровую пасть. Карнавал не для вас, он лишь опалил вас, лишь бросил чёрные зёрна в ваши мягкие трепещущие души. Вы просто дети, тянущие руки к коралловой горящей головне. Не смотрите, не прикасайтесь — это сожжёт вам не только пальцы, но и глаза, и сердца, и души. И вам не восстать из этого пепла, не напитаться чёрным эликсиром. Вы другие, вас не подхватит ветер, как стаю серых опавших листьев. Возвращайтесь домой, где часы неустанно стучат на засаленной старой стене. Бегите… но что, неужели горит земля под ногами? И что притаилось в бурой траве — полусгнившие корни или чёрные руки? Не надо дрожать… это обман, это царство иллюзий… Возвращайтесь домой, опустите засовы. Заприте огонь в грязном камине, а темноту — в погребе, где пылятся винные бутыли в чехлах из паутины.

Но ночью, когда вы уснёте… Впрочем, это сейчас вы спите. Вы глухи и слепы. Остановитесь. Это ваша могила, и вы на её краю. Она пахнет жирной чёрной землёй. Не оступитесь. Бегите. Но знайте: это не листья хрустят у вас под ногами, это крылья ваших мёртвых ангелов-хранителей…

Уходите и не возвращайтесь. Уходите во прах. А спустя сто лет придут дети ваших детей. И они точно так же будут гладить золотую кобру пухлыми липкими пальцами. И точно так же будут возвращаться, унося с собой запах земли и ночные кошмары.

А я буду здесь. Я буду всегда. Я — та, что станцует на ваших могилах.

А вот и она. Та девушка с потерянными светлыми глазами. Глупое дитя, блуждающее в чаще. В углах её губ притаился страх. Влажная прядь присохла к округлой щеке.

У неё такое нежное лицо с золотистым пушком на висках и нелепой ямкой на подбородке. Такое же, как у меня… сто лет назад, перед тем, как кожа на нём истлела и вместо неё наросла ледяная корка.

Моя красота — всего лишь иллюзия. Впрочем, бывает ли другая красота?