Когда я проснулся, уже наступила ночь. Ничто в комнате не нарушало тишину и покой. Камень-звезда сиял белым светом на фоне цветочной вазы в луче лунного света.

Долгое время я лежал, чувствуя, как простыни приятно холодят мои горячие голые руки, и как неистово колотится в груди сердце. Вскоре я снова задумался о судьбе моего бедного друга, исчезнувшего десять лет назад… и меня охватило отчаяние.

Через день, ярким ранним утром — как это и было обещано — Писли пришел навестить меня. Кажется, я тогда еще не совсем проснулся и не успел побриться, но почти закончил обильный завтрак, принесенный матроной Эмили. За последние два дня — количество пищи, поглощаемое мною в каждый очередной прием увеличивалось в геометрической прогрессии.

— Де Мариньи, вы хорошо выглядите! — заявил Писли подходя к моей кровати. — Боже, вы намереваетесь съесть все это? Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — невнятно ответил я с полным ртом, набитым беконом и яйцами. Судорожно проглотив недожеванный кусок, я продолжал. — И я почувствую себя еще лучше завтра, когда врачи освободят мои ноги от этого бетона. Вы говорите, а я пока поем, а потом попытаюсь ответить на ваши вопросы. Боюсь, правда, что вы не много узнаете от меня, потому что мне в самом деле нечего сказать. А как дела у вас? Что с фондом Уилмарта?

— С фондом? — Писли широко улыбнулся, морщины еще глубже прорезали его старческое лицо. — С фондом все в порядке, Анри. Дела идут великолепно. Мы еще не прикончили всех приспешников БМК, но их число уменьшается каждый год, и это очень важно. Хотя существуют определенные проблемы. В особенности это касается территории бывшего СССР, но даже русские постепенно перестраиваются, меняя образ мышления.