Усадьба находилась у озера, в конце узкой дорожки длиной с милю, спускавшейся по склону. По дороге им попалось только три дома, последний – более чем в полумиле от цели их путешествия. Сквозь деревья, за обваливающейся кирпичной стеной, верх которой был утыкан битым стеклом, Чарли увидела зелено-белый дом. Солнечные лучи сверкали сквозь перекладины трухлявых деревянных ворот.

Встреча была назначена на три. А часы в автомобиле показывали 3.44.

– Этот педик, должно быть, уже смылся, – сказал Том.

Чарли выпустила Бена наружу. Восемь месяцев от роду, еще щенок, псина неуклюже побежала, отряхнулась, подпрыгнула и задрала лапу у стены. Они приобрели его, когда Чарли перестала работать полный день.

В машине было шумно от работающего мотора. Чарли потянулась, пытаясь стряхнуть с себя сонливость, и мысленно попеняла Тому за то, что он поднял ее так поздно. Всегда что-нибудь не так. Уже более года они охотятся за домом, и всякий раз им не везет. То комнаты слишком малы, то соседи чересчур близко, то вдруг кто-то еще проявлял к дому интерес, и цена подскакивала слишком высоко. Столько раз они начинали все сначала, что научились не слишком обнадеживать себя.

Черные тучи, подобно паровозам, маневрировали по голубому небу. Порывы ветра трепали волосы Чарли. Пышная от долгих проливных дождей листва трепетала на ветру. Мокрая трава блестела под ослепительным солнцем. В туфельки Чарли просачивалась влага.

Окруженное деревьями, вдаваясь причудливыми изгибами в берега, раскинулось озеро. Прямо перед ними какой-то одинокий, перевернутый вверх дном ялик валялся на островке травы под прибитой гвоздями к дереву поблекшей доской с надписью: «Частная собственность. Рыбная ловля запрещена. Только для членов клуба». Прямо за доской обнаруживался металлический пешеходный мостик, перекинутый через запруду, и тропка, ведущая вверх, в лесок.

Над головой пролетела стайка скворцов. Чарли почувствовала холодное дуновение ветра, скорее мартовского, чем июньского, и крепко обхватила себя руками. Она услышала треск ветвей, карканье вороны, похожее на скрежет пилы, рев воды в запруде. Эти звуки только подчеркивали непривычную после лондонской суматохи тишину. Было странно не слышать шума уличного движения, людских голосов.