Когда Том распахнул калитку, раздался резкий лязг металла, и болт проскреб по гравию подъездной дорожки. Глядя на Тома, Чарли подумала, что оба они, наверное, выглядят странно. После суда он не переоделся. Он был в костюме в тонкую полоску и в макинтоше от Барберри. На Чарли были джинсы и мешковатый пуловер, да еще яркая куртка.

Сердце ее запрыгало, когда она разглядела широкую подъездную дорожку и группу зданий, приютившуюся в ложбинке ярдах в ста от них, между мшистыми берегами. Вот он, этот дом, совсем не такой, как на фотографии; вот кирпичный амбар и полуразвалившаяся деревянная водяная мельница.

Признаков жизни там почти не было. Темные окна. Вода, падая из запруды в шлюзовой пруд с кирпичными стенками, сначала сердито пенилась вокруг неподвижного колеса, а потом стремительным узким потоком проскальзывала по саду, под деревянным мостиком с резьбой, мимо амбара и еще дальше – на участок для выгула скота.

Чарли разволновалась, хотя дом оказался меньше, и его состояние было хуже, чем она представляла. Тени собирались на шероховатой крыше, когда ветер пробегал по деревьям, и казалось, что вытянутое в форме буквы «L» одноэтажное здание в любой момент может обрушиться на бункер с углем и на цистерну с нефтью, стоявшие позади дома в зарослях крапивы. Вдруг Чарли насторожилась.

Чего-то не хватало.

Она внимательно огляделась, то и дело замечая что-то новое. Ванночка для птиц, сарай, тачка, загончик для кур… Два вырванных с корнем дуба лежали, прислоненные друг к другу, на передней лужайке, и их ветви переплетались, словно тела сражавшихся и погибших динозавров.