Сад был погружен во мрак.

Дверь оказалась запертой, однако это нисколько не удивило поздних визитеров. Один из них, с ухмылкой взглянув на приятеля, вытащил из-за пояса длинный нож с обоюдоострым, тщательно отточенным лезвием. Вставив нож в зазор между оконной рамой и подоконником, он со знанием дела принялся расшатывать задвижку. Затем слегка надавил — и вот одна из створок окна уже открыта.

Питер Уолтон самодовольно улыбнулся, кивнув приятелю. Тот присел, сложив руки в замок. Уолтон поднял ногу и, воспользовавшись этим импровизированным стременем, забрался на подоконник. Секунду помедлив, он спрыгнул на выложенный плиткой пол. Прислушался... Где-то в доме работал телевизор. Стоя в потемках, он дожидался своего долговязого дружка. Для мужчины его роста Рональд Миллз проявил поразительное проворство. Он вспрыгнул на подоконник, а в следующее мгновение уже стоял рядом с Уолтоном.

Оба очутились на кухне. Миллз шагнул к закрытой двери, прислушался: телевизор смотрели в гостиной.

Уолтон задумчиво прикусил нижнюю губу. Он не ожидал, что кто-то из хозяев окажется дома. Его физиономия, поначалу озабоченная, расплылась в довольной ухмылке.

Кивнув Миллзу, он потянулся к ручке двери.

Дверь бесшумно отворилась.

Они вышли в коридор и направились к лестнице.

Телевизор звучал все громче. Мыльная опера заканчивалась. По экрану побежали титры, потом пошла реклама. Кэролайн посмотрела и ее. Ведь в цвете даже хорошо знакомые ей рекламные ролики выглядели совсем иначе. Наконец она решилась оторваться от экрана и заварить чай. И еще надо было проверить, как там малышка.