Из спальни девочки не доносилось ни звука. Вообще-то с ней никогда не возникало проблем. Тем не менее Кэролайн считала своим долгом время от времени заглядывать в детскую. Потянувшись, она поднялась с дивана и с сожалением бросила взгляд на экран телевизора. Затем открыла дверь и вышла в холл, невольно замедляя шаг. Непроглядная тьма... Но разве миссис Хэкет не оставила в передней свет, когда уходила из дома?

Кэролайн потянулась к выключателю, и в этот миг кто-то схватил ее за горло — она не успела даже вскрикнуть. Девушка задыхалась, ее горло точно тисками сжимали чьи-то сильные крепкие пальцы. Потом что-то холодное коснулось ее щеки... Она догадалась — нож. И кто-то зашептал ей в ухо низким хриплым голосом:

— Только пикни — башку отрежу.

26 августа 1940 года

Она кричала не переставая.

Лоуренсон пытался успокоить женщину, как-нибудь подбодрить ее, но тщетно. Унять ее не удавалось.

— Господи, дайте же ей эпидурала! — рявкнул Морис Фрэзер.

Склонившись над женщиной, он пристально смотрел в ее вылезшие из орбит глаза.

— Никаких болеутоляющих, — невозмутимо проговорил Лоуренсон, глядя на женщину.

Ей было лет двадцать пять, но боль, исказившая ее лицо, делала ее лет на десять старше. Ноги ее были привязаны прочными ремнями к металлическим стременам, руки — к боковым стойкам. Когда накатывалась очередная волна боли, тело женщины начинало судорожно биться под стягивавшими ее путами.

Ее нижняя рубашка задралась к подбородку, обнажая вздувшийся живот, внутри которого что-то шевелилось, перекатывалось, пульсировало, — похоже, младенец пытался вырваться из чрева матери во что бы то ни стало. Бурные судороги бежали по телу женщины. Она издала ужасный вопль. Лоуренсон почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы.

— Она теряет много крови, доктор, — сказала сестра Кили, глядя, как из вагины вытекают потоки крови. Тампоны не помогли остановить кровотечение — целая куча их лежала на металлическом подносе.