— В общем, ты к нам прикреплена.

— Как так «прикреплена»? — дрожащим голосом спросила Калинка. — Булавкой или скрепкой? — Черные горошки на красном платье сжались от обиды.

Положение усложнялось, а для увещевания времени не было.

— Не упрямься! — взмолился я. — Это поручение ненадолго. Мы будем твоими наставниками, ну, частными учителями, что ли, и спасателями от двоек, пока ты не подтянешься. Что ты на это скажешь?

Калинка со вздохом пообещала слушаться.

— Все же, — сказала она, пытаясь не терять престижа, — было бы лучше, если бы Крум взял шефство над моим аппетитом, а ты подтянул бы меня по легкой атлетике. В этом у меня действительно дела обстоят неважно.

Мы вошли в просторную, светлую комнату. Слева дверь, справа буфет и окно. За окном видны ветки айвы. На стене, над небольшой кушеткой, — картина в раме. Возле четырехугольного столика стояли три стула.

— Ну? — спросила Калинка, после того как мы расселись. — Кто начнет, вы или я?

— Смешной вопрос! — ответил Крум и осторожно отодвинулся от стола, чтобы не касаться его своим толстым животом. — Если бы могла ты, знаешь, где мы сейчас были бы…

«Тук, тук», — сказали ветки айвы за окном.

Крум вдруг забыл, зачем он пришел: подобно магниту, айва притянула его внимание к окну. Хорошо еще, что я был с ним. Я сразу же занял позицию учителя:

— Прежде всего мы начнем с географии. Сейчас мы проходим горы Средней Азии. Это горы старые. Они очень старые. Никто не помнит, когда они образовались, но, наверное, это случилось до рождения твоего деда… Даже прадеда. Они очень крутые. На автомашине туда не взберешься. Трудно даже пешком.

— Трудно, — согласилась Калинка.

Крум добавил:

— Зато с их вершин открывается широкая панорама. Шире даже, чем с Балкан. Поняла?

— Поняла, — ответила Калинка. — Что еще?

Я пояснил, что мог бы рассказать ей еще очень много, но с нее и этого, пожалуй, хватит. Даже если бы и рассказал больше, она все равно не запомнила бы.