Мой собственный гроб с моим собственным холодным изуродованным телом пошли вверх — неумолимо, медленно. Но пошли! Я даже не понял сразу, что это я сам стал опускаться под давлением проклятой свинцовой плиты. И опять откуда-то сбоку на меня зыркнули нечеловеческие глаза. Голос сразу же смолк. И издалека стали приближаться иные звуки — хохот, страшный, несмолкаемый хохот. Кто это мог смеяться надо мной здесь? Бред! Я не сразу понял, что это мой же хохот возвращается ко мне нелепым гробовым эхом, да, все это было пыткой, врагу не пожелаешь. Но еще хуже стало, когда я увидал наконец-то обладателя жутких прожигающих глаз. Он не смотрел на меня. Он был занят своим делом. Меня словно магнитом притягивало к нему, я не мог оторваться, хотя и разобрать ни черта не мог. Это была омерзительная тварь. Такую человеческим языком не опишешь. Это был огромный червяк с шестью длиннющими тончайшими лапами. Он был полупрозрачен, как земля, в которой мы оба с ним находились. Лучше б мне его и не видать! Если б я не был трупом, я бы сдох на месте от одного только вида! Эта тварюга какими-то подвижными длинными зубами или жвалами у меня на глазах, метрах в шести-семи, разгрызла новехонький крепкий, наверное, дубовый гроб — разгрызла с хрустом, исходя желтой слюной, жутко воняя, сопя, кряхтя (я все отлично видел и чувствовал). А потом она принялась грызть покойника — медленно, со вкусом. Сволочь! Гурман! Я попытался отвернуться, но зрение-то было круговым, не отвернешься. Помню, что в тот момент меня больше всего на пугало одно: а вдруг червяк примется и за мой гроб, за мой труп?! Тогда все! Тогда прощай надежда… Я поймал себя на мысли: значит, надежда еще была?! Да, была! Вы не поверите, но даже там у дохляков, у мертвецов есть своя надежда. Каждый надеется. Надеялся и я!

Примечание консультанта. По всей видимости, перед нами яркое описание самой обычной галлюцинации или болезненного шокового сна.