Ничего подобного покойник или полупокойник испытывать не может. Моуди пишет: «Несмотря на сверхъестественность бестелесного существования, человек в подобном состоянии оказывается столь внезапно, что требуется некоторое время, прежде чем до его сознания доходит значение того, что происходит… Когда человек наконец понимает, что он умер, это может оказать на него колоссальное эмоциональное воздействие и вызвать поразительные мысли и видения». Судя по всему, мы имеем дело именно с таким эффектом. Полное осознание происшедшего после всех истерик, беснований, метаний привело умершего в состояние, когда сознание само, чтобы увести его от полного срыва, включило галлюцинаторные механизмы в постжизненной структуре субъекта. Это вызвало сказочные видения. Разумеется, никаких «червей-трупоедов» с «прожигающими глазами» под землею нет, это читатель должен помнить твердо. Наша задача — использовать записки субъекта, отсеивая все наносное, мнимое, в результате докопаться до истины.

А плита все давила. Я не мог сопротивляться. Меня неудержимо влекло вниз. И я чувствовал, как становятся дыбом волосы на моей расколотой голове. Я все чувствовал! Я был ничуть не хуже любого живого человека. Не было лишь боли. Все остальное было! На глубине пошли какие-то каменные плиты, полуистлевшие бревна, черепов и костей становилось все меньше. Правда, я видел трех, а то и четырех огромных червей, вроде того, что грыз там, повыше, свежего покойничка. Но они не обращали на меня внимания. Они свивались в кольца, потом распрямлялись. И как-то надсадно ухали. Их длинные тонкие лапки все время дрожали.

И тут впервые меня пронзило болью, словно в один висок впилась острая металлическая игла и выскочила из другого. От неожиданности я такое выдал матом, что самому стыдно стало — еще услышит кто из усопших, таких как я. Но это была минутная слабость. Следом пришло другое: я вдруг понял, что обрел самое настоящее тело.