Теперь я был не каким-то там сгустком света, а человеком. Я даже вцепился обеими руками в виски, сдавил их, что было силы, приготовился к чему-то неожиданному… Но ничего не произошло. Я все опускался. Плита давила. Теперь я видел ее. Это просто мрак, чернота надвигались сверху и не было в них никакого свинца. Там вообще ни черта кроме темноты не было! Но давило. А я все ждал, дескать, вот сейчас, вот-вот откроется туннель, а там души усопших родственничков и корешей будут меня встречать, под локотки брать, вести в свое царствие небесное… И тут как громом ударило! Тут дошло наконец-то, что, видать, и туннеля никакого нет, и ангелов этих самых, потому как мне дороженька иная предстоит! Вот только тогда, а вовсе не перед смертью, встали эти бабьи рожи перед глазами. Встали… и заулыбались, захихикали все разом. И не отвернуться, не спрятаться. А потом все пропало. Разом. И я понял — меня тащат именно туда, куда и положено тащить таких. В преисподнюю! Но я не испугался. Уже в тот час меня трудновато было напугать чем-то, для меня это времечко коротенькое, что в земле бился, долгим веком обернулось, я там тыщу лет прожил… Болью опять прожгло виски. И снова я вскинул руки. На этот раз нащупал чего-то тонкое, вихлявое и склизкое, входящее в один висок и выходящее из другого. И вот тогда вдруг зрение стало проясняться, и увидал я, что черви эти мерзкие не сами по себе свиваются и дрожат. Нет! Каждый из них дергался около какого-то кокона, все теребил его своими гадкими лапками, крутил, тряс. Страшная догадка родилась в голове. И знал ведь, что вижу во все стороны, а ужасом по сердцу полоснуло. Но обернуться не решился. Пригляделся получше к коконам — словно приблизился к ним, как в бинокль смотрел, хотя и не так далеко было. И еще хуже мне стало — ведь не коконы это были, а люди! самые настоящие человеки, спеленутые чем-то, то ли нитями какими-то, то ли саванами, не знаю. Проглядывали даже лица, открытые распяленные глазища, оскаленные рты… Они кричали чего-то там, дергались, головами крутили.