- Товарищ полковник! - по-военному приложив руку к рыжим волосам, отрапортовал самый молодой. - Группа колдунов в количестве трех человек по вашему приказанию прибыла!

- Вольно, - усмехнулся Павел Николаевич. - Знакомьтесь, Ри-точка, - указал он на вновь прибывших. - Того, что из себя военного изображает, зовут Вася Собкин. С виду он неказист, но способен на многое. Один из лучших наших ясновидящих.

- В мире мне нет равных! - вставил Собкин.

- Да ладно тебе, - махнул на него рукой полковник. - В мире!.. Можно подумать, ты в этом мире с кем-то силами мерялся!.. Тем не менее, Риточка, свое дело Собкин знает. При благоприятных гидрометеорологических условиях способен рассмотреть документ, который в Пентагоне у ихнего генерала на столе лежит. Одна проблема - по-английски читать не умеет. Сколько ни пытались научить, все без толку. Видимо, полнейшая неспособность к языкам компенсируется у Васи талантом ясновидящего.

- Именно так, товарищ полковник! - счастливо улыбнулся Вася.

- Господина во фраке зовут Яков Михайлович Вертель, - продолжил презентацию полковник Скурцев. - Прорицатель в третьем поколении. Деда его за неуместные пророчества чекисты расстреляли. С отцом обошлись гуманнее - отправили на Колыму золото мыть.

- Папа и это предвидел, - голос у Вертеля был очень высокий, взвизгивающий на полуистерических нотах. При этом говорил он, как чревовещатель, почти не открывая рта, и на лице его не отражалось никаких эмоций, кроме гордой самоуверенности. - В своей тетради пророчеств он написал, что найдет свою погибель среди снегов. А было ему тогда девятнадцать лет.

- Удивительно, - покачала головой Рита.

- Ага, - саркастически усмехнулся Павел Николаевич. - Только умер папа Якова Михайловича не на Колыме. Он был реабилитирован, вернулся в свой родной Ленинград и уже там, спустя восемь лет, замерз как-то ночью в сугробе. В свидетельстве о смерти сказано: гражданин Вертель находился в состоянии сильного алкогольного опьянения.