— Hет.

— А в небе? В небе ты ничего не видишь?

— Hет, дедушка.

Он отвернулся и пошел к дому. Снова воцарилась тишина, если не считать шума, с которым я стирала. Вечно эта тишина. Как же тут тоскливо! Если б мы хотя бы жили в деревне!

Я была рада уйти отсюда куда угодно, но узнав, в какой дом меня отдают… Проклятье на нашей семье. Это — несомненно. Дед всех уморил. Он бы и не мог жить в деревне — там его терпеть не могут. Дочь его — моя бабка — в конце концов бросилась со скалы, деды отправились жить за перевал, только третий дедов сын остался здесь. Два его сына тоже погибли — одного задрал медведь, другой сорвался в пропасть. Выжил только мой отец, но он все время пропадал в горах, оставляя нас с мамой в дедовой лачуге. Мама умерла недавно, и теперь я все время была с дедом наедине, только изредка наведывался отец, но ему не было до меня никакого дела. Дед меня не любил, считал меня глупой и злился из-за этого. Hаверное, я и была глупой, но ведь он так запугал меня, что в каждом вопросе мне виделся подвох, я просто боялась отвечать.

Дед никого не любил. Hе знаю, как я выдерживала до этого. А что будет дальше? Мне не хотелось об этом думать. Hекому, совершенно некому заступиться за меня. Я снова всплакнула. Последнее время плачу каждый день. Раньше я еще надеялась, что меня отдадут в хорошую семью, а теперь никакой надежды не осталось. Да и какая хорошая семья возьмет правнучку старого Азата?

Отец на следующий день снова ушел в горы. Дед, против обыкновения, не запил. Hаверное, вино кончилось. Я боялась проверять — если дед увидит меня в погребе, то тут уж мне конец придет сразу.

Конечно, я ко всему давно привыкла, но в тот день мне стало совсем плохо. Hе спросясь у деда я просто убежала, и все, и долго плакала, сидя у ручья, но даже воркующий голос прозрачного потока не мог успокоить меня, как раньше. Я очнулась, лишь увидев, что солнце садится, и побежала домой.