Артур напрягся.

— Изучали пещеру, сэр, — отрапортовал Евгений.

— Что? Восемнадцать чертовых часов?!

Артур и Евгений воззрились друг на друга. Скептическая часть мозга Артура предположила, что на родной планете устроителей планетария день длится семнадцать или восемнадцать земных часов.

— Жуков, Дэвидсон! Вы меня слышите? — раздался осторожный голос командора Драммонда секунд через десять всеобщего молчания.

— Да, — сказал Артур отсутствующе; все его мысли были заняты планетарием.

— Так какого черта вы игнорировали мои приказы? — прокричал Драммонд.

— Какие приказы, сэр? — спросил Евгений.

— Мы уже считали вас погибшими! — продолжал греметь Драммонд. — Мы отозвали луномобиль, думали, вы лежите внутри мертвые. Проклятье! Мы тут из-за вас с ума посходили!

— Извините, сэр, — сказал Евгений, однако его широкая улыбка ни в коем случае не выражала сожаления.

— Извините?! — Драммонд задохнулся от возмущения, его хрип громко звучал в наушнике Артура. — Что у вас с кислородом?

— Нормально, сэр, — ответил Евгений.

— А у вас, Дэвидсон?

Артур взглянул на стрелку индикатора кислородного баллона:

— Осталось около двенадцати часов.

— Это невозможно!

— Извините, — сказал Артур. Артур услышал новый хриплый вздох.

— Не понимаю, что у вас там происходит, — устало произнес Драммонд, — но оставайтесь на месте. Я посылаю луномобиль к вам на полной скорости.

— Нет никакой срочности, — улыбнулся Евгений, — мы будем рады подождать такси.

— Есть срочность, причем чрезвычайная, — злобным голосом сообщил Драммонд. — Часа через четыре Новоаравийская миссия прилунится неподалеку от вас. И эти «миссионеры» могут быть вооружены!

— Вооружены? — переспросил Артур. Как странно слышать это слово здесь. Луна должна быть свободна от подобного идиотизма. Это просто святотатство. «Не верю, просто не могу поверить», — подумал он.