Эльф всегда это знал, и спокойно реагировал на внимание окружающих. Эйдж любил играть роли. Вокруг сосуда с водой жизни постоянно проводились богослужения. Никто не мог прикоснуться к священной жидкости просто так, не ради ритуальных целей. Эйдж понял, что тут ему ничего не светит — он не знает как себя вести, поэтому скромно пристроился возле стены, присев в молящейся позе, подражая некоторым служительницам. Довольно долгое время ничего не происходило. Эльф считал минуты, скрипел зубами, а его друг находился на грани жизни и смерти. Ближе к утру пришли старшие жрицы и решили провести ритуал посвящения. Молодые девушки одна за другой подходили к священной чаше и отпивали по глотку из золотого кувшинчика. Эйдж пристроился к процессии, он не знал, как отреагируют старшие жрицы, ведь вступающие в ряды жриц девушки были одеты иначе, а времени на переодевание не осталось. Так и вышло. Когда служительница, разливающая воду жизни, протянула кувшин Эйджу, ее остановил крик старой, покрытой морщинами жрицы.

– Никто не смеет пить воду жизни дважды. Твой наряд говорит о том, что ты уже совершала подобный ритуал. Зачем ты пришла сюда?

– Я не проводила этого ритуала, одежду мне дали заранее, — произнес Эйдж, даже не надеясь на то, что ему поверят.

– Пройдем-ка со мной, дорогая, — старуха угрожающе приблизилась к эльфу. Эйдж понял, что или сейчас, или никогда, и выхватил кувшин у служительницы. Та опешила от неожиданности, но сделать уже ничего не могла. Эльф стрелой помчался к выходу. За его спиной карга пронзительно заверещала, а служительницы бросились преграждать ему путь. Платье сильно мешало бегу. Отбившись от женщин, и нырнув в проход, эльф разодрал его по бокам. Теперь он смог передвигаться с максимальной скоростью, и ни одна женщина не была в состоянии догнать его. На выходе Эйдж затормозил, привел себя в порядок. Восстановив дыхание, он вышел на площадь перед стражниками со всей свойственной себе грацией и достоинством. Путь ему преградили двое солдат с пиками. Внутри эльфа все упало от плохих предчувствий.