Гарри тяжело сел на кровать. Осколок отпрыгнул от него. Он поднял его и перевернул, думая о Дамблдоре и клевете Риты Скитер.
Вспыхнул ярко-голубой свет. Гарри замер, его раненый палец снова тронул неровный край зеркала. Показалось. Он посмотрел назад, но стена была тошнотворного персикового цвета, который выбрала тётя Петуния. Не было ничего голубого, что могло бы отразиться в зеркале. Он опять посмотрел в осколок, но в нём снова отражался лишь его собственный зелёный глаз.
Ему показалось, не могло быть другого объяснения, потому что он думал о мёртвом директоре школы. Несомненным оставалось то, что он никогда не увидит пронизывающий взгляд ярко-голубых глаз Альбуса Дамблдора.
Глава третья. Дурсли уезжают
Звук захлопнувшейся входной двери эхом пронёсся вверх по лестнице и послышался крик: «Эй, ты!»
После шестнадцати лет такого обращения Гарри уже знал, кого звал его дядя, но, тем не менее, не отозвался. Он всё ещё думал об осколке, в котором, как ему показалось на секунду, он видел глаз Дамблдора. Он не поднялся с постели и не отправился к двери до тех пор, пока его дядя не закричал «ПАЦАН!». Он положил осколок в рюкзак к тем вещам, которые собирался брать с собой.
- Что-то ты не торопишься! - заревел Вернон Дурсли, когда Гарри появился на верхней ступеньке. - Иди сюда. Надо поговорить!
Гарри спустился вниз, держа руки глубоко в карманах джинсов. Оказавшись в гостиной, он увидел всех троих Дурсли. Они были одеты и собирались: дядя Вернон в коричневой крутке на молнии, тётя Петуния - в пальто цвета лосося, а Дадли, большой светловолосый мускулистый кузен Гарри, - в кожаной куртке.
- Да? - спросил Гарри.
- Садись! - сказал дядя Вернон. Гарри поднял брови.
- Пожалуйста! - добавил дядя Вернон, слегка морщась от сказанного слова.