Гарри сел. Ему казалось, он знал, что ему предстояло. Его дядя начал метаться по комнате, а тётя Петуния и Дадли следили за ним с тревогой. Наконец, большое сиреневое лицо дяди Вернона отяготила какая-то мысль, и он остановился напротив Гарри и заговорил:

- Я передумал, - сказал он.

- Какая неожиданность, - хмыкнул Гарри.

- Не смей так говорить… - начала тётя Петуния, но Вернон Дурсли успокоил её.

- Это все ерунда! - сказал дядя Вернон, глядя на Гарри своими маленькими поросячьими глазками. - Я решительно не верю твоим словам. Мы останемся здесь, и никуда не поедем.

Гарри взглянул на дядю и почувствовал и досаду, и веселье одновременно.

Вернон Дурсли менял свое мнение каждые двадцать четыре часа в течение последних четырех недель. Он упаковывал, распаковывал и вновь переупаковывал вещи, в очередной раз изменив свое решение.

Больше всего Гарри понравился тот раз, когда дядя Вернон, не зная, что Дадли добавил во вновь перепакованный чемодан гантели, попытался засунуть его в антресоль и упал, ревя от боли и ругаясь по чём зря.

- Ты говоришь, - сказал Вернон Дурсли, продолжая прогулку по комнате, - что мы: Петуния, Дадли и я - в опасности, которая исходит от… от…

- Кого-то из «моих дружков», я знаю, - сказал Гарри.

- Так вот, я не верю ни единому слову, - Дядя Вернон снова встал перед Гарри. - Я не спал полночи, всё обдумывая, и пришёл к выводу, что это план по захвату моего дома.

- Дома? - повторил Гарри. - Какого дома?

- Этого дома! - вскрикнул дядя Вернон, вена на лбу начала пульсировать. - Нашего дома! Цены на жильё здесь очень высокие! Ты хочешь, чтобы мы уехали, а потом проделаешь свои фокусы, и всё окажется переписанным на тебя и…

- Вы что, с ума сошли? - спросил Гарри. - План, чтобы получить этот дом? Вы правда тупой или только кажетесь?

- Ну-ка не смей!… - пискнула тётя Петуния, но Вернон снова её успокоил. Для него, казалось, не было ничего более опасного чем то, о чём он сейчас говорил.