Я снова промолчал. Ну не знал я, что делал бы на его месте. Потому что я никогда не был на его месте. Клянусь Лугом и Лиром, мне никогда не приходилось переживать ничего подобного. Никогда.

— Я знаю, чего бы ты не сделал, Моргольт, — сказал Тристан, прикрывая глаза. — Ты бы не подсунул ее Марку, постоянно болтая о ней в его присутствии. Ты не поплыл бы в Ирландию от чужого имени. Ты не растратил бы понапрасну любовь, которая началась тогда. Именно тогда, а не на корабле. Бранвен напрасно мучается той историей с волшебным напитком. Он тут совершенно ни при чем. Когда она только входила на корабль, то уже тогда была моей. Моргольт… Вот если бы это ты сел с ней на корабль, разве поплыл бы ты с ней к Марку? Наверняка нет. Скорее всего ты бы убежал с ней на край света, в Бретанию, Аравию, в Гиперборею, в саму Ультима Туле. Моргольт? Разве я не прав?

Я не мог ответить на этот вопрос. А если бы и смог, то не захотел бы.

— Ты обессилел, Тристан. Тебе надо выспаться. Отдыхай.

— Высматривайте… корабль…

— Хорошо, Тристан. Может быть, еще что-то? К тебе прислать… госпожу с Белыми Руками?

Гримаса.

— Нет.

Мы стоим на стене, я и Бранвен. Моросит, как обычно в Бретании. Ветер усиливается, треплет волосы Бранвен, натягивает платье на бедрах. Порывы ветра заталкивают слова обратно в рот, выбивают слезы из глаз, глядящих на горизонт.

Паруса не видать.

Я гляжу на Бранвен. Боги, какая радость смотреть на нее. Я мог бы глядеть на нее бесконечно. И подумать только, когда она стояла напротив Изульт, то казалась мне некрасивой. Наверное, у меня на глазах было бельмо.

— Бранвен?

— Да, Моргольт?

— Ты ждала меня на берегу. И ты знала, что…

— Да.