Хотя я не обижаюсь… Марина у нас красавица: высокая, стройная, с глазами-фиалками и идеальным овалом лица, на котором цветут, как маки, чувственные губки. Ну а я? Я с детства считалась семейным недоразумением. Во всяком случае, так меня в шутку называли ближайшие родственники. Они любили нас обеих и баловали по мере сил и возможностей. Но если хореографические таланты сестры, ее прекрасная внешность и унаследованное от отца обаяние позволили ей сделать успешную карьеру и перспективно выйти замуж без особой финансовой поддержки из "фамильного котла", то моя жизнь держалась на плаву исключительно благодаря последнему.
Проваленные вступительные экзамены в «Муху» закончились поступлением! На платной основе, конечно. Скандал с руководителем первой летней практики урегулировали тоже с помощью денег. Сбитому мной ночью пешеходу заплатили столько, что тот передумал подавать заявление, более того, даже прислал мне в подарок книжку с правилами безопасного вождения и с напутственной надписью на форзаце. И главное: мне никогда не запрещали мое совершенно не престижное, с точки зрения многих, увлечение братьями нашими меньшими, которое год назад вылилось в вечернюю работу в одном из приютов для бездомных животных. Платили копейки, так что сидела я, грубо выражаясь, на шее у родителей и с переменным успехом тянула соки из их кошелька.
Не то, чтобы я была этим довольна… но продолжала жить так, ничего не меняя. И вот наступил день, когда им понадобилась моя помощь, точнее согласие на этот выгодный для обеих сторон брак. Разве я могла отказаться?
Взгляд моих темно-серых глаз медленно скользил по отражению, отмечая высокое сооружение из длинных пепельно-русых волос, искусно оплетенное белыми цветами и тонкими нитями жемчуга. Открытая шея тонула в глубоком вырезе расшитого лифа, переходящего в пышный кокон многочисленных юбок. Под этим атласным нагромождением скрывались обтянутые чулками ноги в туфлях на мучительно высоком каблуке. С одиннадцати сантиметровой шпилькой я должна была достойно выглядеть рядом с будущим мужем. Мой маленький рост почему-то всегда смущал маму, и это орудие пыток, обутое на меня, было целиком и полностью ее идеей.