— Вот как? — зубы хищника, неестественно белые на фоне бронзовой кожи.

Да. Именно так. Оставьте меня в покое.

Сам Эдвин вряд ли был бы опасен. Доминик не отличается ни физической силой, ни способностью к самообороне, но сумел бы справиться с этим маленьким существом.

У Эдвина есть власть. Неофициальная — оттого и крепче.

Пять или шесть рослых парней, по фактуре пригодных в элитники, но непривлекальных внешне, бракованных — обступают Доминика, повинуясь негласной команде.

— Вот как?

Слова растекаются по полу, вырисовываются кровавой кляксой. Кровь течет по губам Доминика.

Мне разбили губы, соображает он. Констатирует медленно и заторможено, захлебываясь болью-трясиной.

Эдвин наклоняется к нему. Между пальцев с округлыми гладкими ногтями — лезвие… нет, это кусок провода.

'Хочет убить?'

Доминик заворожено следит за проводом. Гипнотически мерцает провод. Страшно.

— Как насчет взбодриться немного? — раздвоенный на манер змеиного языка провод касается подбородка влажного от слюны и крови.

Он кричит.

— Эй, напряжение всего двадцать вольт, — смеется Эдвин. Кажется, пинает. Доминик не уверен.

В чем уверен, так это…

Ох, нет, пожалуйстапожалуйстапожалуйста…

Эдвин усмехается, но лицо и глаза его статичны, будто кто-то надел маску, приварил золотистый металл к коже. Он кивает своим 'ребятам', и те хватают Доминика в охапку, ставят на колени, пригнув голову к полу.

— Так-то лучше, — Эдвин дотрагивается до плеч. Доминик всхлипывает. Прикосновение… о боги, о Королева… прикосновение, драгоценный цветок в саду кошмаров. Сигнал 'старт!'

'Я никогда не привыкну к боли', думает Доминик и это неожиданно спокойная мысль.

Двое держат его, пятерни с грязными обломанными когтями похожи на лапы стервятников, они вспарывают темные пятна синяков и царапин, тонкая пленка недо-кожи рвется с коротким выдохом.