Пугают и мысли. Словно насекомые в банке, скребутся под черепом Гвендолин обрывки страшных слухов о Королеве. Будто способна одним взглядом превратить в камень или сжечь дотла. Или решит отобрать все и изгнать из Благословенной Колонии — куда-нибудь, где женщину держат, будто зверя в клетке…или используют как мужчину.

Проклятье, ну почему она думает о плохом?

Разве без причины карает Королева? Разве не создала рай для всех дочерей Своих?

К тому же Гвендолин была у Королевы много раз. Ну… раз двадцать или тридцать за всю жизнь, включая Причастие в десятилетнем возрасте, когда ее привела мать. Ничего не изменилось с той поры. Ни темнота, ни холод, ни вычурная и неудобная одежда. Тогда ей запрещала плакать мать, теперь — запрещает сама себе, вот и все различие.

Правильно. Вечность не меняется — смотри в темноту пола или безграничной выси, смотри, пока трон пустует и тишина вьется тонкими нитями.

Королева — да прибудет царствие Ее — вечна и неизменна.

Гвендолин улыбается мрамору-бездне.

Напряжение сводит мышцы и заменяет липким потом кровь в артериях. Не страшно, не страшно, твердит себе Гвендолин, ничего не произойдет…плохого. Ей оказана великая честь — сама Королева призвала к Себе, следует только выдержать (выдержать?) ритуал, и исполнить Ее волю…

Гвендолин будто плывет в плотном прохладном полумраке, в едва заметном аромате металла и сладости духов. Шея и колени затекли.

Поскорее бы Она пришла. Поскорее бы все кончилось.

Гвендолин плывет в подводном гроте, мечтая чтобы каменная гряда завершилась, и тогда она вынырнет к воздуху.

Скорее. Пожалуйста.

Еще немного, и она начнет задыхаться, будто и впрямь захлебывается черной ледяной водой.

Испытание. Королева любит подобное, даже дочери Ее не избавлены от тонкой — серебристой? — игры на грани безумия, боли… ритуала.