— Спасибо за заботу, — Камилл передозировал язвительности, однако Натанэль кивнул на полном серьезе:

— Не за что. Хочешь, я помогу тебе обработать раны?

Камилл не успел швырнуть очередное 'нет, отстань', медлительность Натанэля оказалась обманчивой. Он уже открывал аптечку и знакомым мягким, но настойчивым жестом повернул техника к себе.

— Эй, какого… — Камилл дернулся. Прохладная мазь из аптечки приятно легла между краями дыры на комбинезоне, затянув ссадину мятным инеем.

Руки у Натанэля жесткие, странно для элитников, не ведающих физического труда. Кажется, с мозолями. Но приятно.

Камилл огрел себя личным 'хлыстом'. Мысленно.

— Все, спасибо, — попытался вывернуться. Разбить такое внимательное выражение лица Натанэля, послать все к чертям. Подумаешь, санитар отыскался!

— Подожди. Кажется, у тебя там еще… — и снова Камилл не успел освободиться из 'объятий' человека-статуи, Натанэль расстегнул комбинезон и обнажил Камилла по пояс. Тот задохнулся, сжал зубы.

'Что, нравится?'

Натанэль подался назад. Моргнул, но затем неотрывно уставился на Камилла.

'Будь ты проклят! Еще пялишься!'

Пялится… разумеется. Бесформенные, похожие на налет плесени, влажные язвы — на груди, руках. Крупная язва бледно-зеленого, точно окисленная медь, цвета раскроила левый сосок. Точилась нечистая бурая сукровица.

— Ну, полюбовался? — Камилл воспользовался замешательством. Натянул комбинезон на место. — Доволен?

— Почему ты не лечишься?

Дурацкий вопрос. Элитник издевается? Какого дьявола, что Камилл ему сделал… а впрочем, разве жертвы сделали что-то хищникам? Родились — и только. Вовремя не вывалились из инкубационной камеры.

Бешенство на вкус кислое, как протухшее молоко. Камилл по-змеиному облизал губы, изо всех сил скрывая злость.