Эдвин с 'бандой' как с цепи сорвались. Если прежде изводили Доминика только когда уж совсем нечем заняться, то теперь точно облаву объявили. Огромные охотничьи псы во главе с маленькой злобной таксой ловили несчастного 'крысенка'.

…спрятаться-то негде.

Доминик прилежно драил полы на каком-то из средних этажей, в ручной уборке не было нужды, автоматика справлялась куда лучше, но рабам выдавали подобные поручения — чтобы не шатались уж совсем без дела. Доминика это вполне устраивало. На этажах есть камеры слежения, авось мучители и не рискнут устраивать беспорядок.

Как и все, он чего-то ждал, и ожидание было неприятным, тягуче-болезненным, точно зубная боль. Добавлялась и физическая — от неглубоких, но многочисленных ранок и синяков.

Пол в десяти комнатах и трех коридорах давно блестел, но уходить Доминик не торопился. Ничего хорошего вне 'нейтральной зоны' не ждало.

Поэтому продолжал работать.

Он услышал шаги и привычно сжался: опять ОНИ! Сколько можно?! Впрямь решили добить его?!

Доминик судорожно оглядел пространство, заметил средних размеров золоченый шкаф с рисунками драконов на дверях. Сомнительно, что поместится туда, впрочем…

Шкаф оказался пустым. И если скрючиться в три погибели, то сидеть можно.

Ура.

Шаги приближались, а вскоре появились и обладатели. Доминик шумно выдохнул воздух: не Эдвин. Новый самец хозяйки, почему-то в обществе Камилла.

Почему?

'Не твое дело', привычно приказал себе Доминик. Меньше знаешь — меньше синяков. Ему и так хватает.

— Черт, — бормотал Камилл; он выглядел растерянным, но странно…счастливым?

Доминик заморгал.

— Черт, — повторил Камилл, — Мы оба идиоты. Какого мы творим?

Элитник — вполне обычный для своей 'касты': рослый и хорошо сложенный, со светлой кожей и вычурной прической-дрэдами, — положил широкую пятерню на плечо техника: