— Эй, твою мать! — Эдвин где-то на том берегу. Почему лежит? Он ведь заставлял раздеться и сдаться, а тут шкурка… и свет.

Бежать.

Доминик выскочил наружу, хлопнул за собой грузной дверью. Мигнул зеленым электронный замок.

'Открывается снаружи'.

Эдвин попался в свою же ловушку, вот смеху-то. Только Доминику не до веселья.

Бежать, бежать… убьют — пусть. Инстинкт самосохранения раздавлен, вроде апельсина.

Стук шагов и собственного сердца. Колени подгибаются от непривычно долгого бега, Доминик привык сдаваться; не теперь. Все или ничего.

Это почти весело.

Коридоры полупустынны. Несколько раз наталкивался на полузнакомых людей, те провожали его безразличным взглядом. Несется куда-то третьесортник, да и пусть, кому он нужен?

Пару раз растянулся на скользком полу, кубарем прокатился с лестницы. Царапины и ушибы — пускай. Какая разница, в хорошем ли состоянии будет его труп?

Он не сообразил, как очутился в злополучном ангаре.

'С ангара все и началось…и с Камилла'.

Доминик остановился, тяжело дыша. Озирался по сторонам. Гулкая тишина заполняла помещение, лениво поблескивали лакированные бока муверов и мини-байков. Ангар спал вместе с большинством обитателей дворца Гвендолин.

Доминик подумал, что никогда не покидал пределов гигантского дома. Не считая инкубатора-интерната. А еще не умеет управлять ни мувером, ни самым примитивным байком, предназначенным для малолетних дочерей хозяйки.

Что ж, придется научиться. Пути назад нет.

Доминик остановился посреди ангара, чувствуя себя крохотным и беспомощным, будто новорожденный… или выкидыш.

Лучше бы ему перекрыли кислород и питание там, в инкубаторе.

Не приходилось бы страдать, а еще бежать, воровать хозяйское имущество.

— Я должен. Я не хочу… к Королеве. И не хочу умирать, — вслух произнес Доминик, словно споря с кем-то невидимым. До ближайшего мувера меньше десяти шагов. Доминик попытался унять дрожь в коленях и пальцах. Не особенно успешно.