— Эгей, — прокричал капитан, — смотри-ка, старая крыса Сагитар на сей раз лично возглавила торжественную встречу нашей посудины! Какая честь для нас! Ребята, нельзя разочаровывать таких гостеприимных хозяев.

Ловко спрыгнув с бушприта на палубу, Барранка грозным голосом проорал приказ экипажу:

— Свистать всех наверх! Все лапы — на палубу! Вооружиться до зубов!

Экипаж «Флибустьера» был сборищем крыс, хорьков, ласок и горностаев — отчаянных сорвиголов даже по пиратским меркам. И вот эта разношерстная компания бросилась к борту, сверкая частоколом сабель, кинжалов, палашей и топоров.

Барранка подозвал своего старшего помощника, горностая Ветродуя, и негромко сказал ему:

— Что-то не видать ни одного из этих крокодилов Ублаза.

Ветродуй, вынув кривой кинжал, кровожадно лизнул клинок и цыкнул по железу почти черными острыми зубами.

— Тем лучше, капитан. А даже если они где-то и засели, им не удастся заставить отступить экипаж «Флибустьера», это я могу обещать кому угодно!

— Согласен, дружище. Пусть они нас боятся. Смотри, какой караул выстроили! — Капитан Барранка усмехнулся и несколько раз молниеносно, с немалым мастерством взмахнул саблей. — Вот увидишь, укорочу я этой Сагитар хвост; чует мое сердце — быть сегодня драке. Никогда мне эта выскочка не нравилась. Да и она от меня не в восторге была.

Почти полсотни крыс-стражников выстроились на причале. Сагитар мрачно наблюдала за тем, как «Флибустьер» подходит к пирсу вплотную и швартуется правым бортом. С корабля до нее донесся наглый, вызывающий голос капитана Барранки: