А еще через год с небольшим кто-то выстрелил в Эрлена из арбалета со смотровой площадки Сторожевой башни. Король вышел на прогулку в сад в сопровождении придворного менестреля Тинтагля, и тяжелый болт наверняка пронзил бы сердце мальчика, если бы один из телохранителей не заслонил Эрлена собственной грудью. Болты тяжелых арбалетов, которыми вооружена дворцовая стража, пробивают самые лучшие доспехи на расстоянии четырехсот шагов, и самоотверженный охранник был убит наповал. Причем после его смерти по дворцу поползли слухи, что девять оставшихся гвардейцев, дежуривших в две смены и не отходивших от молодого короля ни на шаг, обладают сверхъестественными способностями. С легкой руки Тинтагля их стали называть «стоглазыми», а после следующего покушения на короля — «Эрленовыми псами». В Гвинерии издавна почитали собак лучшими сторожами и говорили, что «добрый пес три раза в ночь просыпается, чтобы за хозяином доглядеть».

На этот раз подсыльным убийцей оказался странствующий философ, которого вдовствующая королева уговорила дать юному королю несколько уроков. Ученый муж появился в Гвинерии вместе с торговым караваном из Хартайна и потому особого доверия не вызывал. Однако, побеседовав с ним, Арлетта Энья Импарато прониклась к седобородому старцу почтением и допустила его к сыну, рассудив, что от человека столь преклонного возраста, пользующегося славой бескорыстного мудреца, не стоит ожидать пакостей. И, как это ни прискорбно, ошиблась.

Старик притащил в комнату короля старинный манускрипт, обтянутый потрескавшейся кожей и скрепленный латунными, потемневшими от времени застежками. Изучение его могло бы стать для Эрлена роковым, когда бы один из телохранителей, поведя крупным носом, не сказал, что принесенная философом книга не внушает ему доверия.